-Хочешь чаю? Я заварю крепкий-крепкий, как ты любишь. У меня и заварка припасена
для тебя особая. Помнишь чай в пачке со слоном? Так вот у меня такой и есть.
Для тебя храню. Ты ж у меня гость дорогой. Душевно поговорим да почаёвничаем. Я
только за водой схожу. Ноги - в валенки, телогрейку - в рукава. Да я быстро, не
беспокойся! - он заглядывает в глаза Васюте, смотрит на его губы. Васькапонимает, что дед плохо слышит, потому и всматривается в его губы, чтобы
уловить звук и прислушаться к говорящему. Суетлив стал, замечает Васюта.
Суетлив по-стариковски. Но бодрячком держится, духом не пал. Не в его это
«карактере». Бойцовские качества старость не берёт. С одного маха в молодости мог
оглоблю согнуть. Глазасловно выгорели. Про такие говорят: «Выцвели». Васька расплывается в улыбке. -Хочу чаю! Ох, и хочу горяченького с дороги напиться, настоящего, крепкого и
душистого. У тебя и травка была всегда припасена: то ли кипрей (Васька
спотыкнулся на слове), верней - иван-чай. Ты его по августу любишь собирать на
гарях. Дедсмотрит весело, нахлобучив шапку, уже в валенках, больших и чёрных, он не похож
не на картинного «мультяшного» деда, а похож на настоящего деревенского деда.
Чиркнула спичка, затянулся, закашлялся, выматерился, вышел в сени. Звякнуло
пустое ведро, хлопнула калитка и всё затихло. Васькаприсел к печке. Печь топится, тройка поленьев, что лежат аккуратно у печки
отдают смоляной дух, отчего рука тянется к дверце печи, открыв которую, Васька
шевелит дрова в топке, закидывает полешку в печку. Огонь набрасывается на
полено, начинает облизывать огнём его бока, пробовать на огненный язык, сильнее
начинают потрескивать нижние поленья. Дверьотворилась, внеся в дом клубы холода, деда в валенках, оцинкованное ведро с
водой и прошмыгнувшую между дедом и дверью кошку. -Маруська пришла! - дед смеётся, что-то бурчит в сторону кошки, но та, гордо
прошествовала через всю кухню прямо к своей миске - Она, Маруська-то, только
жрать приходит, а так колобродит с утра до ночи. Ты согрелся, Васенька, а? Дедналивает полный чайник студёной воды, ставит на докрасна раскалённую печь. -Пять минут и закипит чайничек. Ты раздевайся, Вась, а то в доме-то жарко. Я по
два раза топлю. Морозы стоят крещенские. Ты обутки-то сымай да коло печи ставь,
пусть обсохнут. А мы покудова почаёвничаем да побалакаем. Вот ты, Вася, скажи,
что в мире нынче делается. Говорят, что пенсию повысили, я намедни по радио
слушал. Дикторша говорила, что на семь процентов. Я, было обрадовался, да у
меня на лекарства уходит по две тыщи. Невмоготу, Васька. Невмоготу. Дедприсаживается возле печки. Смотрит на Васю почти белыми глазами. Они у него
были карими когда-то, а сейчас - бело-голубые, выцветшие. Васькасмотрит на деда и улыбается. Дед прислушивается то ли к шуму на улице, то ли к
звукам в доме. Но на улице тихо и в доме только стоит гул от печи, да зашумел
чайник на плите. Чайполучился ароматным, вяжущим губы, почти чифирь. «Не пожалел дед заварки» -
пронеслось в голосе Васьки. -Повысили пенсию, деда, а насколько да я и не знаю. Как тебе пенсию принесут,
так и узнаешь. А сын-то пишет тебе? - Васёк прикуривает сигарету от головёшки,
выхваченной из печи. Сизый дымок вьётся к потолку, а потом расходится дымкой по
кухне. -Пишет. Два письма прислал недавно. Хорошо у него там. А я и не жалуюсь. Вот у
меня Маруська, приёмничек да телевизор. Мне хорошо. Отдыхаю я здесь. Ни на что
не жалуюсь. Магазин рядом. Только в нём отчего-то картошку не продают. Я вот
мяса для супа купил, а картошки-то и нету у меня. Думал съездить на рынок. Да
морозы стоят. Боюсь, что ноги помёрзнут даже в валенках. Автобусы из-за морозов
плохо ходят. Васькакивает головой, поддакивая деду. В голове пронеслась мысль: «Завтра привезти
ему картошки мешок или даже два. На зиму деду за глаза хватит». Почаёвничали,покурили. Протопилась печь. На улице морозная звёздная ночь пришла, заглядывая
в оконце. Васька начал собираться. Дед сидел молча, поглядывая как гость
собирается. Потянулся за чем-то на полку, что висела над кухонным столом. На
полпути замер. -Погоди-ка, Вася.... Я сейчас. быстро. Погоди. Дедвышел в комнату. Появился в дверях, пряча руку за спину. -Ты вот что, Вася. Скоро будешь в большом городе. Ты сына моего найди. Я вот
адрес его на бумажке тебе написал. Ты зайди к нему. Вот письмо от меня передай,
а то с почтой отправлять одно мучение, еле письма идут от нас в город. Скажи
ему на словах, что так и так, мол, жив - здоров отец твой. Живёт, мол, не
горюет. Всё хорошо у него и ни на что не жалуется. Болезней почти нет. Так и
годов-то мне уже полным-полно. И это... Вася... Я вот тут немного скопил денег
с пенсии. Передай ему от отца. Немного их, но они в городе ох, как и нужны ему.
А мне много ли надо? Я вот картошки куплю на рынке и мне до весны хватит! Васялетел в самолёте, что-то не спалось и не дремалось ему, а конверт жёг ему прямо
в самое сердце. Конвертик у самого сердца лежал. Адед так и слушал радио, смотрел старенький телевизор, перечитывал потрёпанные
книжки, гладил Маруську и смотрел каждое утро в окно.[/font]